Трусы 17

Ругая все и всех, Аркадий Степанович спешил домой. Его гнали не только картины человеческого грехопадения на местной помойке, страх перед супругой был куда сильнее. Он еще больше усилился, как только Кузякин вспомнил, что так и не придумал ни одной внятной истории своего отсутствия. Решив положиться на экспромт, запыхавшийся Аркадий забежал в лифт. Лишь нажав кнопку своего этажа, он перевел дух.

Ключ никак не хотел попадать в замочную скважину. Кузякин с ужасом подумал, что как он не торопился, он слишком долго отсутствовал. Даже если бы он и вправду ходил на помощь брату, но не застал его, то возвращение заняло слишком много времени – Вениамин жил неподалеку.

Наконец дверь открылась. Радостно залаял Томас – мелкая собачонка – любимица Натальи. Брат Веня лежал в прихожей. Видимо, отчаявшись дождаться Аркадия, он предпринял смелую попытку покинуть эту квартиру, но сон сморил его у самой двери и мужчина рухнул на стоявшую под вешалкой обувь. Что удивительно, никто не обращал на него внимания. Только маленький Томас проявлял интерес к спавшему человеку. Несколько раз пометив Вениамина, как свою собственность, пес изредка подходил к нему и обнюхивал его брюки. Кузякин перешагнул через недвижимое тело:

– Здравствуй, Наташа.

Супруга смотрела телевизор, где демонстрировался милицейский сериал. Она делала вид, что не замечала появления мужа.

– Здравствуй, говорю… – чуть громче повторил он.

– Виделись уже…

– А, ну да…

– Ты где был?

– Я?? – на всякий случай уточнил Аркадий.

– Нет, я! – воскликнула женщина, заламывая руки.

– Прости, я не понимаю тебя. Выражайся яснее, – Кузякин осмелел, потому что ему в голову пришла неплохая идея.  

– Яснее?.. – возмутилась Наталья. – Мне кажется, ты забываешься.

– Ну хорошо, хорошо, – Аркадий поднял руки, в знак того, что он сдается. – Я был у Вениамина.

– Уж не у того ли Вениамина ты был, который в данную минуту валяется в стельку пьяным в нашей прихожей? Или ты его там не приметил?

– Как же, как же… я обратил внимание. Но до того как попасть в нашу прихожую, он пригласил меня к себе.

– Только он говорил, что о ремонте слышит впервые, – задумчиво проговорила Наташа.

– Ты, вроде, сама заметила, что он в стельку пьян. Буробит чего в голову взбредет, овцебаран этакий. Вот он тебе и сказал, что о ремонте ничего не знает. Или мне про ремонт наплел… кто его теперь разберет.

– Ну допустим, – безо всякой борьбы согласилась супруга. Вранье мужа начало ее

забавлять, – пусть ты был у брата. Но разве до тебя не дошло, что никого нет дома?

            – Почему же не дошло?

            – После того, как ты узнал, что  Вениамин у нас, ты не пошел домой, а продолжил «помогать ему двигать мебель».

            – Я сразу же пошел домой, Наташа.

            – От дома Вениамина до нашего идти пять минут, даже если передвигаться ползком.

            – Надеюсь, ты помнишь, что между нашими домами находится отделение милиции?

            – И что?.. – Наташа выжидательно приподняла брови; становилось все интереснее…

            – Так вот я был в милиции, – выдохнул Аркадий.

            Женщина на мгновение онемела от удивления.

            – В качестве кого? Ты выругался матом, и тебя приговорили к пятидесятиминутному заключению в колонии строгого режима?

            – Я был в качестве понятого… – победно выдохнул Кузякин. – Это было чудовищно!..

            Далее последовал очень подробный рассказ, из которого следовало, что поймали квартирного вора, с чемоданом краденых вещей. Аркадия Степановича, как человека интеллигентного и всеми уважаемого, попросили принять участие в расследовании.  

– Еще привели какую-то женщину, – дополнял свой рассказ новыми подробностями Аркадий, на тот случай, если от него пахло духами Людмилы. – Ну и в нашем присутствии открыли этот чемодан. Пока каждую вещь достали… пока составили опись найденного при этом молодчике… пока протокол… подписи… В общем, из-за этого я и задержался.

Наталья мягко улыбнулась.

– Ндаа-а, – произнесла она, ни к кому не обращаясь, – такой талант пропадает. А ведь мог бы снискать славы на писательской ниве!.. Что ни рассказ – то бестселлер. Причем на все вкусы. Тут тебе и мелодрама, и милицейский боевик, и круто замешанный триллер…

– Ну вот, опять ты меня обижаешь, – тяжело вдохнул Кузякин, оскорбленный в лучших своих чувствах. – Если хочешь, мы можем пройти в милицию, и там выяснится, что все сказанное мной – чистая правда!

И тут супруга нанесла ему неожиданный удар:

– А что? И в самом деле, отчего бы нам не дойти до отделения милиции? Заодно прогуляемся. Мы почти никуда не ходим вместе, а тут такой случай.

Кузякин побледнел. Лысина же его, наоборот, побагровела и заблестела новыми красками:

– Ты серьезно?..

– Ну да… вполне. А что тут такого? Подумаешь, жена поинтересуется, где пропадал ее муж.

– Ты не боишься показаться смешной?..  

– Я нет. А вот ты, Кузякин, смешон!

– Не понял… – с вызовом произнес Аркадий Степанович.

– Иди переодевайся, мой руки. Ужин на столе.

– Хорошо, – сразу же согласился Кузякин.

– И не забудь избавить нашу прихожую от присутствия своего брата…

– Угу…

Испуганный намереньями Натальи «прогуляться» до отделения милиции, Аркадий безвольно пошел выполнять приказы жены. Он долго и тщательно мыл руки, умыл лицо и намочил горящую огнем лысину ледяной водой. Затем, он так же тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, прошел в спальню. Думая о том, что впредь надо быть очень аккуратным, Кузякин стянул с себя пиджак и галстук. Непослушные пальцы долго возились с пуговицами на рубашке. Наконец и неподатливая рубашка была заботливо повешена на плечики.

– Да, кстати, – задала вопрос Наташа, заглянувшая в спальню, – а чего это ты свой телефон отключил?

Аркадий Степанович вздрогнул от неожиданного вопроса, но тут же взял себя в руки.

– А как же иначе, Наташа? Представь себе, люди работаю, ведут… э-э-э-э… следствие, а тут чей-то сотовый телефон будет без конца названивать. Что получится? – спросил Кузякин, преданно глядя в глаза жены, и сам же ответил: – Да беспредел получится! Безобразие полное… Поэтому я отключил его.

Аркадий расстегнул ремень и молнию на ширинке. Ничем не придерживаемые брюки сползли по его волосатым ногам.

– Беспредел, говоришь?.. – прозвучал насмешливый голос супруги. – Тебя этим в милиции снабдили?

– Ты о чем? – Аркадий непонимающе опустил глаза на свой выдающийся живот.

– Ты знаешь, Аркадий, а женские трусики тебе к лицу. Да-да! Но, на мой взгляд, слишком яркие и смотрятся на тебе несколько вызывающе. Ты не находишь?  

Трясущиеся руки Кузякина подобрали складки живота. Трусики Людмилы, того самого раздражающего цвета обтягивали его бедра, невыгодно подчеркивая особенности немолодого дряблого тела.  

– Ах же ты, обезьяна тупомозгая! – выругал Аркадий любовницу. – Вот же ж ведь, гадость какая! Гадость, грязь!!! Гадкая грязная мерзость! 

Кузякин суетливо топтался на одном месте, пытаясь избавиться от женских трусиков, но это ему никак не удавалось. Непослушные пальцы не могли поддеть резинку трусов, которая врезалась в его тело. Аркадий наткнулся на насмешливый взгляд супруги, который он принял за презрительную усмешку.

– Это совсем не то, что ты подумала! – вскричал Кузякин в отчаянье. – Это совсем другое.

– Ты участвовал в маскараде?

– Глупость! Очередная глупость!

– Наверное, завистники и злопыхатели тебя так нарядили? – подсказала Наталья.

– Да, завистники и злопыхатели… Черт! – Аркадию удалось, наконец, стянуть трусы. – Мерзко! Грязно, мерзко и гадко!!! Какая низость! Наташа, – тряся зажатыми в кулак трусиками, с чувством выкрикнул он, – это… это происки! Меня опоили. Опоили и вот… и вот, что со мной сделали. Они, тупоголовые овцебараны, все это из зависти. Ах, как подло! Ну хорошо же!!!.. – вскричал Кузякин оскорбленный до самых отдаленных уголков души, и погрозил кулаком свисавшей с потолка люстре. – Я этого так не оставлю! Я не позволю! Я буду бороться за свое честное имя.

Хрустальная люстра ответила полным молчанием, как и Наташа, который уже наскучил этот спектакль в исполнении ее мужа.

– Я до вас доберусь! – твердо пообещал Кузякин воображаемым завистникам, которых в данный момент он искренне ненавидел.

Аркадий распахнул балконную дверь и выпорхнул на прохладный пол балкона. Он подбежал к перилам и с силой запустил трусики Тугодумовой в сторону назло всем своим врагам.

Уже смеркалось, но все еще было светло. В предзакатных сумерках, через решетку, отделяющие балконы угадывалась фигура соседки. Женщина вешала белье, когда как вихрь, ворвавшийся на балкон Кузякин, привлек ее внимание своим необычным костюмом. Пожилая дама едва не потеряла от удивления вставную челюсть. Она схватилась за веревку, белье, висевшее на ней, упало, повалив со звоном тазик. Привлеченный звуком Аркадий Степанович обернулся и уставился в горящие белки глаз соседки.

– Добрый вечер, Майя Михайловна, – вежливо поздоровался он.

Отчего-то сильно заикаясь, женщина ответила на приветствие. Проследив за направлением взгляда Майи Михайловны, Кузякин жутко покраснел – в таком виде он стеснялся появиться даже перед Людмилой.

– Ах, как нехорошо! Как мерзко и гадко все!..

leave a Comment

14 + = 16